Кто говорит, что новый опыт надо обязательно медленно посасывать как бурбон на льду? Его можно поглощать с жадностью и с огромным удовольствием, как большой стакан свежевыжатого апельсинового сока утром, особенно в таком месте, как Ванкувер. Здесь этот новый опыт лежит на каждом шагу, под каждой корягой на пляже «Wreck beach». Но сегодня под корягой на пляже «Wreck beach» возлежал Дэниел, который какраз и прилег с закрытыми глазами под пустовавшим бревном утомленный обилием нового опыта. Прилег, закурил и с удовольствием пригрелся на долгожданном солнышке. Однако глаза он всетаки время от времени открывал, по-крайней мере один точно, дабы не пропустить что-нибудь еще интересное. А интересного вокруг было вдоволь. Совсем неподалеку расположилась многочисленная группа: несколько человек играли на Джембе, старый хиппи с длинной седой бородой задавал ритм, а ему вторили негр ямайского вида с дредами и молодой человек с цветной банданой вокруг головы и нереального размера кольцами, вдетыми в мочки ушей. Вокруг них танцевали две бразильанки, одна — блондинка в зеленом платье, другая — брюнетка в темных очках. Обе очень красивые, обе с упавшими с левого плеча брительками и обе с банками пива в правой руке. На самом берегу, по-колено в воде стояли несколько нудистов, один мужчина и две женщины с рыхлыми телами и густыми зарослями, торчавшими, казалось из всех возможных впадин человеческого тела. Вид у них был, прямо скажем не очень товарный, но они не стеснялись и даже кажется совсем наоборот.

Дэниел подумал, что вполне возможно нудизм в их случае это порождение психического отклонения, развившегося в результате комплекса по-поводу своей фигуры. Они таким образом пытаются доказать всем окружающим, и в первую очередь самим себе, что стесняться им нечего, хотя уж лучше бы они стеснялись, честное слово! Бывает ведь этот коллективный маразм доходит до того, что эти господа всей толпой голые садятся на велосипеды и едут по улицам какого-нибудь крупного города, ну Торонто что-ли к примеру, выставляя свои заросшие вялые сосиски, свисающие из-под солидного пуза и удлиненные, под воздействием гравитации молочные железы на обозрение малолетним детям, которые даже и не знают что думать обо всем этом и иногда спрашивают у родителей: «мама, а почему у дяди на пипиське кольцо?». Ну вот что-бы вы ответили на такой вопрос? Что дядя застрял в ошейнике для хомячка, который примерял в зоомагазине и не может выбраться уже третий месяц? Или что вообще это не дядя, а тетя, и пиписька у нее ненастоящая, а на застежке? Дети же все копировать начнут, не пройдет и недели как мальчики раскупят все ошейники для хомячков, украсят их еще фольгой или шипами, упаси боже. А девочки пороются у своих родителей, обнаружат у мамы в шкафу пристегивающуюся пипиську, на радость папе, который увидев сей аппарат допишет в шоппинг лист, составленный мамой намедне, почесав волосатый зад, «банка вазелина». Так вот пристегнут они их и так поедут в школу на велосипедах. «Да... и после этого они запрещают таскать мертвую лошадь вдоль Янг Стрит по воскресеньям» — подумал Дэниел.

Еще дальше по-пляжу тусовались крутильщики «Пои», которые практиковались пока что без огня, в ожидании темноты, а некоторые девушки и вовсе крутили обруч. Под остальными корягами вокруг также расположились отдыхающие, дымившие то здесь то там чем-то вкусным и между ними прогуливалась одетая в психоделического вида юбки девица с двумя тяжеленными сумками, из которых она при виде 4 долларов извлекала холодное пиво. Как она умудрялась поддерживать пиво холодным вплоть до 7 вечера одному Аллаху известно, но пиво на проверку оказалось прямо-таки ледяное, что приятно удивило Дэниела и окончательно расслабило. Девушку звали Кори и она так зарабатывала на жизнь, курсируя между пивным магазином, домом и отдыхающими на пляже. Надо сказать, что на пляж с основной земли вела лестница из 799 ступенек, проходившая через поросшие гигантскими папоротниками джунгли, и чем больше у Кори к вечеру оставалось нераспроданного пива, тем большую ношу ей приходилось переть по этим ступенькам обратно наверх по-дороге с работы. Поэтому она охотно пошла на оптовую скидку уступив три банки за десять долларов. В самом конце пляжа начинали потихоньку сматывать цветастые тряпки продавцы психоделической одежды, и все это незримо гармонировало с усиливающимся шумом прибойной волны, наступавшей с приливом. Дэниел встал и посмотрел на отмель, пока еще врезавшуюся далеко в море, которая с каждой приливной волной становилась все меньше и меньше. Посмотрел на нее и побрел вдоль по отмели навстречу наступающему океану, влекомый позывными сигналами трех банок пива, стремившихся воссоединиться с морем. По-дороге ему попался долговязый худой человек, который не применул сообщить, что он принял ЛСД и тоже собирается воссоединиться с природой и вообще со всем на Земле, так как все — это одно целое. Он так и сказал, широко улыбаясь: «Чувак, мы все это одно! Мы едины, в каждом из нас частица всего на Земле и вся любовь мира!» Дэниелу стало обидно, что для осознания этой глубокой истины человеку потребовалась кислота. «Тут и грибов хватило бы» про себя подумал он и побрел дальше.

Дэниел совершал отлив в прилив, встав лицом к заходящему солнцу и наслаждался парадоксальностью происходящего и единением со столь могущетсвенными силами. Внезапно он услышал с берега совершенно неземную электронную музыку, которую начали играть люди, не побоявшиеся совершить прогулку по 799 ступенькам с генератором и аппаратурой. Наступал вечер. Музыка усиливалась и наполняла атмосферу чем-то совершенным, связывающим и дополняющим все происходящее. Кто-то уже развел на берегу костер, обдав «Wreck beach» сладким запахом древесного угля и дыма. Дэниел заслушался музыкой. Отливая и не заметил как островок под его ногами на самом конце отмели исчез в волнах. «Я нассал полный океан!» только и пронеслось у него в голове...